Глеб Шульпяков

Кольюр

 
  • Кольюр
    Кольюр
    КРОМЕ ЦВЕТА

 

 

Кольюр, или Коллиур (Collioure) – курортный город на юге Франции. Компактный, крошечный. На мой вопрос, проходит ли здесь TJV, девушка в кассе улыбается. Понятно, что я спросил глупость. Поскольку на пустом перроне останавливаются только электрички, и то нечасто. Все остальное время через раскаленные рельсы шмыгают кошки.

До Испании от Кольюра двадцать километров. До Парижа восемь часов с пересадками. Из крупных городов в округе Монпелье и Тулуза, Марсель. Перпиньян, Каркассон, Ним. Все это легендарные точки на карте южной Франции. Эпицентры, где свершалась история: упадка провинции Римской империи, славы и разгрома альбигойцев.

Свидетелей истории в Кольюре немного. Пара укреплений инженера Вобана – вот и все, что осталось от бесконечного дележа каталонской земли между французами и испанцами.

 

 

 

 

Всемирную славу Кольюру, знаменитому прежде анчоусами, сделали двое парижан, Матисс и Дерен. Первый приехал сюда рисовать морские пейзажи – летом 1905 года. Снял под студию домик рядом с башней таможни (она стоит и теперь). В этой студии была написана картина «Окно в Кольюре» - первая в серии местных пейзажей. Позже к Матиссу присоединился Дерен. За два летних месяца оба нарисовали по циклу картин. Так родился стиль «фовизм», как его потом окрестили критики. Стиля, чье внимание сосредоточено на интенсивности цвета в пейзаже – и на эмоциональном переживании этой интенсивности художником.

Кольюрские пейзажи Матисса и Дерена – официальная иконография города. Точки, откуда рисовали художники, помечены медными рамами на постаментах. Рядом приколочена репродукция, комментарии. Продаются брелоки и открытки. Но, сунув голову в рамку, видишь не картину художника, а пляж, засиженный туристами.

Так на юге воспитывают чувство прекрасного.

 

 

   

 

 

По выходным в городе сельская ярмарка. Из деревень под огромные вязы свозят свежий рыхлый хлеб, мягкие сыры. Острые колбасы, анчоусы. Десятки, сотни марок вин из мелких виноделен Русийона, которые нигде, кроме как здесь, не попробуешь. Особенно хороши, удачны розовые. В жару - особенно. Тут же за пять евро дают жареных мидий, собранных на камнях утром, и стакан ледяного красного. Измученные столичными штучками, парижане едят простецкую еду руками, упиваясь собтвенной дикостью. Наигранной, конечно же. 

Единственное развлечение на пляже в Кольюре – помимо купаний – это вычислять по манерам, кто и откуда. Парижане плещутся на мелководье, поминутно окликая друг друга. Мучнистый англичанин входит в море долго, по-советски охая и ахая. Но потом бросается вплавь и чешет до горизонта. Американцы - как на войну, вооруженные масками, флягами, ластами и секундомерами. Русских в Кольюре нет.  

Под вечер залив покрывается мелкой рябью, и цвет моря распадается на тысячи оттенков. Каждый из которых насыщен, напитан ярким цветом. «Перед лицом природы мы должны быть, как дети… мы должны дать волю нашим чувствам... Я пишу то, что чувствую, что вижу… И это цвет, ничего кроме цвета…» (Матисс).

Глядя на залив, видишь то, что хотел сказать художник.

Ночью в городе самая жизнь, кафе на набережной забиты.

В переулках медленно фланируют курортники. На площади бродячие акробаты, крутят сальто. Толпа аплодирует, дети в восторге. Но странное дело, избыток человеческой массы не раздражает. Наоборот, ты понимаешь, что в этой скученности есть оттенок художественного вуайеризма. Когда все вокруг – объекты  наблюдения. И сквозь вино в стакане можно разглядывать немецкую пару – в  кафе напротив. Замечая, что немец не дурак и поглядывает на красавицу-каталонку. Которая сидит напротив, и смотрит в свою очередь… ну и так далее.

Сознавая, что на тебя тоже - смотрят.